Неточные совпадения
И я, в закон себе вменяя
Страстей единый произвол,
С
толпою чувства разделяя,
Я музу резвую привел
На шум пиров и буйных споров,
Грозы полуночных дозоров;
И к ним в безумные пиры
Она несла свои дары
И как вакханочка резвилась,
За чашей пела для
гостей,
И молодежь минувших дней
За нею буйно волочилась,
А я гордился меж друзей
Подругой ветреной моей.
Другие
гости заходили нечасто, на минуту, как первые три
гостя; с ними со всеми все более и более порывались живые связи. Обломов иногда интересовался какой-нибудь новостью, пятиминутным разговором, потом, удовлетворенный этим, молчал. Им надо было платить взаимностью, принимать участие в том, что их интересовало. Они купались в людской
толпе; всякий понимал жизнь по-своему, как не хотел понимать ее Обломов, а они путали в нее и его: все это не нравилось ему, отталкивало его, было ему не по душе.
— А! Это расплата за Прометеев огонь! Мало того что терпи, еще люби эту грусть и уважай сомнения и вопросы: они — переполненный избыток, роскошь жизни и являются больше на вершинах счастья, когда нет грубых желаний; они не родятся среди жизни обыденной: там не до того, где горе и нужда;
толпы идут и не знают этого тумана сомнений, тоски вопросов… Но кто встретился с ними своевременно, для того они не молот, а милые
гости.
Но дверь уже отворялась более чем десять раз, и каждый раз это был или запоздавший
гость или гостья, присоединявшиеся к кружку званых, направо, или зрительница, обманувшая или умилостивившая полицейского офицера, присоединявшаяся к чужой
толпе налево.
Долго пировал граф, долго расхаживал, приветливо улыбаясь, в
толпе подобострастных
гостей; но именья его, к несчастию, не хватило на целую жизнь.
Было очень трудно понять, что такое народ. Однажды летом Клим, Дмитрий и дед ездили в село на ярмарку. Клима очень удивила огромная
толпа празднично одетых баб и мужиков, удивило обилие полупьяных, очень веселых и добродушных людей. Стихами, которые отец заставил его выучить и заставлял читать при
гостях, Клим спросил дедушку...
Наконец, 12 августа,
толпа путешественников, и во главе их — генерал-губернатор Восточной Сибири, высыпали на берег. Всех
гостей было более десяти человек, да слуг около того, да принадлежащих к шкуне офицеров и матросов более тридцати человек. А багажа сколько!
Ко мне в каюту
толпой стали ломиться индийцы, малайцы, китайцы, с аттестатами от судов разных наций, все портные, прачки, комиссионеры. На палубе настоящий базар: разноплеменные
гости разложили товары, и каждый горланил на своем языке, предлагая материи, раковины, обезьян, птиц, кораллы.
Наконец они решились, и мы
толпой окружили их: это первые наши
гости в Японии. Они с боязнью озирались вокруг и, положив руки на колени, приседали и кланялись чуть не до земли. Двое были одеты бедно: на них была синяя верхняя кофта, с широкими рукавами, и халат, туго обтянутый вокруг поясницы и ног. Халат держался широким поясом. А еще? еще ничего; ни панталон, ничего…
В теснившейся в келье усопшего
толпе заметил он с отвращением душевным (за которое сам себя тут же и попрекнул) присутствие, например, Ракитина, или далекого
гостя — обдорского инока, все еще пребывавшего в монастыре, и обоих их отец Паисий вдруг почему-то счел подозрительными — хотя и не их одних можно было заметить в этом же смысле.
«Но что это, что это? Почему раздвигается комната… Ах да… ведь это брак, свадьба… да, конечно. Вот и
гости, вот и молодые сидят, и веселая
толпа и… где же премудрый архитриклин? Но кто это? Кто? Опять раздвинулась комната… Кто встает там из-за большого стола? Как… И он здесь? Да ведь он во гробе… Но он и здесь… встал, увидал меня, идет сюда… Господи!..
Она восьмой год при
гостях лежала, в кружевах и лентах, среди бархата, позолоты, слоновой кости, бронзы, лака и цветов и никуда не ездила и принимала, как она говорила, только «своих друзей», т. е. всё то, что, по ее мнению, чем-нибудь выделялось из
толпы.
Он, пробившись с ними около часа, вдруг сконфузился, что бросил
гостя, и вывел его из
толпы, извиняясь за эти дрязги, и повез показывать красивые места.
Желания у ней вращаются в кругу ее быта: она любит, чтобы Святая неделя была сухая, любит Святки, сильный мороз, чтобы сани скрипели и за нос щипало. Любит катанье и танцы,
толпу, праздники, приезд
гостей и выезды с визитами — до страсти. Охотница до нарядов, украшений, мелких безделок на столе, на этажерках.
Подъезжает в день бала к подъезду генерал-губернаторского дворца какой-нибудь Ванька Кулаков в белых штанах и расшитом «благотворительном» мундире «штатского генерала», входит в вестибюль, сбрасывает на руки швейцару соболью шубу и, отсалютовав с вельможной важностью треуголкой дежурящему в вестибюле участковому приставу, поднимается по лестнице в
толпе дам и почетных
гостей.
Внимание хозяина и
гостя задавило меня, он даже написал мелом до половины мой вензель; боже мой, моих сил недостает, ни на кого не могу опереться из тех, которые могли быть опорой; одна — на краю пропасти, и целая
толпа употребляет все усилия, чтоб столкнуть меня, иногда я устаю, силы слабеют, и нет тебя вблизи, и вдали тебя не видно; но одно воспоминание — и душа встрепенулась, готова снова на бой в доспехах любви».
Толпа расступилась, и новые
гости предстали во всей красе.
Не расхаживают, как бывало на Желтых песках, по торговым рядам вереницы нищей братии и
толпы сборщиков на церковное строенье, но оттого не оскудела рука сердобольных
гостей макарьевских…
Наконец девушки всей
толпой обступили его и увели. А вслед за тем кучер Алемпий (он исправлял при усадьбе должность заплечного мастера), как говорится, на обе корки отодрал московского
гостя.
Дивится пестрой
толпе бойких, разбитных половых, что в белых миткалёвых рубахах кучкой стоят у большого стола середь комнаты и, зорко оглядывая «
гостей», расправляют свои бороды или помахивают концами перекинутых через плеча полотенец.
И видит вдруг перед собой:
Владимир, в гриднице высокой,
В кругу седых богатырей,
Между двенадцатью сынами,
С
толпою названных
гостейСидит за браными столами.
В
толпе могучих сыновей,
С друзьями, в гриднице высокой
Владимир-солнце пировал;
Меньшую дочь он выдавал
За князя храброго Руслана
И мед из тяжкого стакана
За их здоровье выпивал.
Не скоро ели предки наши,
Не скоро двигались кругом
Ковши, серебряные чаши
С кипящим пивом и вином.
Они веселье в сердце лили,
Шипела пена по краям,
Их важно чашники носили
И низко кланялись
гостям.
Когда мы подъехали к парадному крыльцу с навесом, слуги, целою
толпой, одетые как господа, выбежали к нам навстречу, высадили нас из кибиток и под руки ввели в лакейскую, где мы узнали, что у Прасковьи Ивановны, по обыкновению, много
гостей и что господа недавно откушали.
Во флигеле Гловацких ничего нельзя было узнать. Комнаты были ярко освещены и набиты различными
гостями; под окнами стояла и мерзла
толпа мещан и мещанок, кабинет Петра Лукича вовсе исчез из дома, а к девственной кроватке Женни была смело и твердо приставлена другая кровать.
Улучив момент, Макар вырвался, и свалка закипела с новым ожесточением. «Катай мочеганина и собаку-выкреста!» — гудела уже вся
толпа. Едва ли ушли бы живыми из этого побоища незваные
гости, если бы не подоспел на выручку остервенившийся инок Кирилл.
Заводские конюха и приехавшие с
гостями кучера заигрывали с этою веселою
толпой, которая взвизгивала, отмахивалась руками и бросала в конюхов комьями земли.
Дверь была открыта, и новые
гости входили и выходили сплошною
толпой.
В приемных комнатах господского дома в выжидательном молчании сидели старшие служащие. В громадной зале был сервирован стол для обеда, а на хорах гудела разноязычная
толпа приезжих музыкантов, приготовившихся встретить
гостей торжественным тушем.
Полуобнаженные женщины в длинных рубахах, с расстегнутыми воротниками и лицами, размазанными мелом, кирпичом и сажей; густой желто-сизый дым пылающих головней и красных угольев, светящих из чугунков и корчажек, с которыми огромная
толпа мужиков ворвалась в дом, и среди этого дыма коровий череп на шесте, неизвестно для чего сюда попавший, и тощая вдова в саване и с глазами без век; а на земле труп с распростертыми окоченевшими руками, и тут же суетящиеся и не знающие, что делать,
гости.
Оля поглядела на меня, на
гостей, на мужа… и захохотала. Ей стало вдруг смешно, весело. На лице ее я прочел желание поделиться со всей этой обедающей
толпой своим внезапно набежавшим на нее счастьем, и, не имея возможности передать его на словах, она вылила его в своем смехе.
Кое-как старшины с помощью немногих благоразумных
гостей утишили
толпу. Да и всем стало любопытно, кому дадут веер. Верига объявил...
Слесарята встретили их за городом с
толпою других уличных мальчишек, бежали и гукали. Передонов дрожал от страха. Варвара ругалась, плевала на мальчишек, казала им кукиши.
Гости и шаферы хохотали.
На подъезде, обтянутом коленкоровым навесом, горели шкалики.
Толпа на улице встречала приезжающих и приходящих на маскарад критическими замечаниями, по большей части неодобрительными, тем более, что на улице, под верхнею одеждою
гостей, костюмы были почти не видны, и
толпа судила преимущественно по наитию. Городовые на улице охраняли порядок с достаточным усердием, а в зале были в качестве
гостей исправник и становой пристав.
Наконец начался счет полученным за наряды билетикам. Клубские старшины составили комитет. У дверей в судейскую комнату собралась напряженно ожидавшая
толпа. В клубе на короткое время стало тихо и скучно. Музыка не играла.
Гости притихли. Передонову стало жутко. Но скоро в
толпе начались разговоры, нетерпеливый ропот, шум. Кто-то уверял, что оба приза достанутся актерам.
Авиновицкий высоко поднял альбом и сердито смотрел на столпившихся
гостей. Рослый германец стал пробираться через
толпу. На него глядели враждебно. Даже не давали дороги.
Он хрипел в лицо Илье, и его жирные бритые щёки вздрагивали, а глаза вращались справа налево и обратно. Все окружили их тесной
толпой и стояли в дверях, охваченные приятным предчувствием скандала. Хозяйка, побледнев, тревожно дёргала
гостей за рукава, восклицая...
Не хватало мест.
Толпа заполнила проходы. Лущили семечки и ждали с нетерпеливым любопытством. И странно было видеть новую эту публику здесь, где раньше обедали за столиками чопорные и разодетые курортные
гости.
Он чувствовал свою силу и говорил уверенно. Но борьба его истомила. Он очевидно ослабел от этого «мильона терзаний», и расстройство обнаружилось в нем так заметно, что около него группируются все
гости, как собирается
толпа около всякого явления, выходящего из обыкновенного порядка вещей.
Кудимыч, по приглашению жениха, присоединился к поезду, а Кирша вмешался в
толпу пеших
гостей и отправился также пировать у молодых.
Медведь, беглец родной берлоги,
Косматый
гость его шатра,
В селеньях, вдоль степной дороги,
Близ молдаванского двора
Перед
толпою осторожной
И тяжко пляшет, и ревет,
И цепь докучную грызет.
В сад хлынула вдруг целая
толпа кадыков в фуражках с красными околышами и заслонила собой моих знакомцев. Мне показалось, что в этой
толпе мелькнула даже фигура Собакевича. Через полчаса явился Прокоп в сопровождении иностранных
гостей, и заседание началось.
Так торжественно прошла во мне эта сцена и так разволновала меня, что я хотел уже встать, чтобы отправиться в свою комнату, потянуть шнурок стенного лифта и сесть мрачно вдвоем с бутылкой вина. Вдруг появился человек в ливрее с галунами и что-то громко сказал. Движение в зале изменилось.
Гости потекли в следующую залу, сверкающую голубым дымом, и, став опять любопытен, я тоже пошел среди легкого шума нарядной, оживленной
толпы, изредка и не очень скандально сталкиваясь с соседями по шествию.
Это было сказано громко и тяжело. Все оцепенели.
Гости, покинув стол, собрались тучей вокруг налетевшего действия. Теперь мы стояли среди
толпы.
Чугунов (указывая глазами на
толпу). Набралось
гостей со всех волостей.
Ижорской, успокоенный этими словами, пошел навстречу к
гостям и, поговоря с ними, повел их в большую китайскую беседку, в которой приготовлены были трубки и пунш. Один только исправник отделился от
толпы и, подойдя к Рославлеву, сказал...
Так, от материнской обмолвки и няниной скороговорки и от родительского приказа смотреть и помнить — связанного у меня только с предметами — белый медведь в пассаже, негр над фонтаном, Минин и Пожарский и т.д. — а никак не с человеками, ибо царь и Иоанн Кронштадтский, которых мне, вознеся меня над
толпой, показывали, относились не к человекам, а к священным предметам — так это у меня и осталось: к нам в
гости приходил сын Памятник-Пушкина.
— Черт возьми, — прервал его Доннершварц, — не дожидаться ли нам, пока замок займут
толпы бродяг. Кто боится измять свои латы и истоптать серебряные подковы у лошади, того мы защитим встречей нашей с незваными
гостями, но добычей не поделимся с ним. Так мы условились с фон Ферзеном и, черт возьми, кто помышляет нам своими ребяческими советами исполнить прямое рыцарское дело!
— Черт возьми, — прервал его Доннершварц, — не дождаться ли нам, пока замок займут
толпы бродяг. Кто боится измять свои латы и истоптать серебряные подковы у лошади, того мы защитим встречей нашей с незваными
гостями, но добычей не поделимся с ним. Так мы условились с фон-Ферзен и, черт возьми, кто помешает нам своими ребяческими советами исполнить прямое рыцарское дело!
Оглушительное «ура!» было ответом — «ура!» начатое в большой институтской швейцарской и подхваченное тысячной
толпой собравшегося на улице народа. Кивая направо и налево, Высочайшие
Гости сели в сани, гайдук вскочил на запятки, и чистокровные арабские кони, дрожавшие под синей сеткой и мечущие искры из глаз, быстро понеслись по снежной дороге.
И каждый день идет в нем пир горой.
Смеются
гости, и бренчат стаканы.
В стекле граненом дар земли чужой
Клокочет и шипит аи румяный,
И от крыльца карет недвижный строй
Далеко тянется, и в зале длинной,
В
толпе мужчин, услужливой и чинной,
Красавицы, столицы лучший цвет,
Мелькают… Вот учтивый менуэт
Рисуется вам; шопот удивленья,
Улыбки, взгляды, вздохи, изъясненья…